Дискурсивная интерпретация

0

До сих пор в наших рассуждениях мы смотрели на фотографический образ как на передатчик знаков с двух точек зрения. Во-первых, с позиции его автора, стремясь открыть субъективное значение, которое он придал снимку. Это обеспечивает герменевтическая интерпретация. Во-вторых, мы сконцентрировали внимание на самом образе, сначала на формальных свойствах значений, а затем на содержании этих значений. Выявить эти особенности образа позволяет семиотический и структурный анализ. Но остается еще третий аспект - восприятие образа и, следовательно, аудитории, воспринимающие образ, и институции, которые ограничивают восприятие либо являются посредниками в восприятии.

Наиважнейшая констатация основывается на том, что получатели образа не ограничиваются простым приемом значений, предусмотренных автором и содержащихся в образе, а активно участвуют в модифицировании этих значений либо создании новых. Как иронизирует Умберто Эко: «Тому, кто получает сообщение, остается частица свободы - свобода прочитать его по-другому». Здесь проявляется аналогия с написанным текстом. Как и в тексте, «значение ни в коей мере не прикреплено раз и навсегда к тексту замыслом автора, а всегда изменяется в зависимости от читателя». Смысл образа устанавливается на пути между создателем и получателем посредством самого образа в определенном институциональном контексте. Как пишет Ролан Барт: «Восприятие фотографии всегда исторично; оно зависит от "знания" получателя так же, как и в случае языка, понятного только тогда, когда некто выучил знаки». Штуркен и Картрайт развивают эту мысль: «Значения созданы посредством сложных общественных отношений, в которых, кроме самого образа и автора, участвуют по крайней мере два элемента: (1) каким образом получатели интерпретируют или воспринимают образ и (2) каков контекст, в котором образ получен. (... ) Значения созданы частично в зависимости от того, когда, где и кем получены образы, а не только в зависимости от того, когда, где и кем созданы. (... ) Значение образов обнаруживается в процессе интерпретации, ангажированности и переговоров».

Фотографический снимок - многозначный (полисемантичный) образ, несет в себе множество потенциальных значений. Будут ли они вообще восприняты и какое впечатление произведут на получателя, зависит в определенной степени от его индивидуальных психологических качеств, которые можно назвать визуальной чувствительностью. Отчасти это приобретенная способность, привитая свойственной получателю культурой. Здесь можно говорить о визуальной компетенции. Независимо от общей способности восприятия визуальных сообщений, какое из значений актуализируется, во многом зависит от установок, ожиданий, предубеждений получателя. «Мы все имеем свои секретные карты вкуса, безвкусия, безразличия, не так ли? » - спрашивает Ролан Барт. На одном и том же снимке разные люди видят разное, так как их «убеждения, надежды, стремления и опасения по отношению к миру, то,  что Гадамер называет "горизонтами" интерпретаторов, изменяет значения образов и объектов, которые их окружают». Воспринимая снимок, а особенно его коннотацию, получатель пользуется

своеобразными «лексиконами»: «У каждого человека сосуществуют множество лексиконов, а их сумма и своеобразие образуют персональный "идиолект"». Однако же актуализация значений из полисемантичного репертуара образа зависит также от ситуации, в которой происходит перцепция образа. В фотографии, экспонированной в галерее или музее, мы заметим что-то одно, в семейном альбоме - другое, в иллюстрированном журнале - третье.

Анализ, который принимает во внимание аспект получателя, мы назовем дискурсивной интерпретацией. Заимствуем этот термин потому, что собственно понятие дискурса подчеркивает не только знаки (язык) и правила, придающие знакам определенные значения, но и переговорную практику и институциональные контексты, в которых правила используются,. Дискурс в стандартном значении этого термина -это язык и институции, в рамках которых он используется, вводится в оборот, а также общественные позиции тех, кто его создает и использует. Дискурсы искусства, науки, медицины, телевидения, фотографии отличаются друг от друга. Каждый дискурс определяет свой способ видения общественного мира и внушает, что именно это видение настоящее. Визуальный дискурс -особенная разновидность дискурса: сложный интерактивный процесс, в котором называются значения образов. Дискурсивная интерпретация стремится к выявлению того, кому адресована фотография и каким образом адресат соучаствует в формировании значения снимка посредством «практик рассматривания», предпринимаемых в рамках определенных институций. Следовательно, такая интерпретация требует, во-первых, идентификации категорий получателей (характеристики получателей -интенциональных и реальных адресатов - образа) и, во-вторых, определения режимов получения (характеристики институций, в рамках которых образ создан, передан и экспонирован), а также связанных с этим своеобразных практик рассматривания образа, его считывания и интерпретации.

Фотографический образ в определенном смысле является таким же предметом, как и любой другой, и поэтому люди придают ему значение, когда он становится объектом их исследования. Как пишет Стюарт Холл (Stuart Hall): «Посредством нашего способа использования вещей и посредством того, что говорим, думаем и чувствуем в связи с ними - словом, посредством того, как их представляем, мы придаем вещам значение». На двусторонний генезис значения обращает внимание Дуг Харпер: «Значение фотографии определяется тем, кто ее сделал, и тем, кто ее рассматривает, обе стороны привносят свою общественную позицию и интересы». Однако фотография - объект особенный, поскольку изначально фотографом наделена значением. Использовав, обдумав, обсудив и прочувствовав фотографию, мы только совместно создаем ее значение в своеобразном диалоге создателя и потребителя.

Восприятие фотографического образа всегда субъективно окрашено: «каждая личность участвует в создании значения фотографии, соотнося образ со своим личным опытом, знаниями и более широкими культурными дискурсами». Однако рядом с этой неизбежной индивидуальной субъективностью появляются определенные способы восприятия, зависящие от общественных характеристик личности, ее статуса и культурной принадлежности. «То, что некто находит в образе, обусловлено культурными знаниями, которые он использует при рассматривании (... ) Значение, приписываемое фотографии, структурировано социальной принадлежностью рассматривающего». С получателями образа необходимо пользоваться стандартными социологическими дифференциациями. Следовательно, сначала нужно спросить о возрастной категории: должен ли снимок попасть (и попадает ли) к людям молодым или пожилым, какие типичные для этих групп убеждения, стереотипы, ценности, мировоззрения они имеют. Затем очень важно различить обусловленные культурой тендерные категории, а значит, определить, адресован ли снимок (и, естественно, доходит ли до адресатов) женщинам или мужчинам, как относится к феминистическим и маскулинистическим стереотипам, какую концепцию женственности или мужественности пропагандирует. В свою очередь, стоит обратить внимание на разницу в образовании; требуется ли какая-либо компетенция получателя (общая утонченность или специальные знания) или фотография может быть понятна каждому. Далее, существенной может оказаться этническая или национальная принадлежность получателей: существуют снимки с универсальным сообщением, но есть и такие, которые обращаются к партикулярным традициям, исторической, культурной или политической специфике данного коллектива, тогда условием адекватного восприятия является локальная компетенция.

Несомненно, определенную роль в восприятии может играть позиция среды или профессиональная принадлежность, а также классовое положение получателей. Возможно, существенной для восприятия может быть точка зрения поколения, общая для людей, которые пережили какие-то важные исторические события и вынесли из них похожие ассоциации (например, военный репортаж неодинаково воспринимается поколением, которое познало драму войны, и молодежью, живущей в мирное время). Дискурсивная интерпретация должна принимать во внимание эти, а в случае необходимости и другие различия между разнообразными предполагаемыми или актуальными аудиториями для фотографических образов. «Понимание зависимости между производством образа, техниками производства образа и этническими, расовыми, половыми и другими аспектами самоидентификации тех, кто использует образ или владеет им, является центральным вопросом рефлексивного подхода».

Такая интерпретация играет особую роль в рекламной фотографии, которая рассчитана на конкретного потребителя. Как заметил Ролан Барт: «В рекламе значение образа, несомненно, является преднамеренным: то, что обозначено рекламным сообщением, установлено априори определенными атрибутами продукта, и этот аспект значения должен быть передан настолько ясно, насколько это возможно. Если образ содержит знаки, мы можем быть уверены, что эти знаки будут полными, оптимально воспринятыми». Реклама ориентирована на кого-то, каких-то лиц, социальные круги, различные среды. От точной реконструкции их ожиданий, предубеждений, убеждений, фобий, стереотипов зависит в этом случае эффективность визуальной рекламы, специально сориентированной на определенные аудитории. Создатель рекламной фотографии целенаправленно стремится вызвать предусмотренный резонанс среди потребителей и «дополнение» ими значений, которые он вложил в образ, в желаемом им направлении. Интерпретатор же фотографий старается воссоздать эти дополнения значений, которые были спонтанно сделаны идентифицированными им получателями.

Такое дополнение значений, те самые опосредованные переговоры между создателем и получателем, происходит всегда в рамках определенных институций и свойственных им практик. «Фотография изменяется в зависимости от контекста, в котором она рассматривается (... ) Как аргументировал Витгенштейн в отношении слов, значение является способом использования - это относится и к каждой фотографии». «Рассматривание образа всегда происходит в особом общественном контексте, который является посредником при воздействии образа. То же самое всегда происходит в особой локализации со свойственными ей практиками». Когда мы принимаем во внимание контекст и локализацию, то говорим о «режимах восприятия» (там же). Прежде всего, они различаются в зависимости от вида фотографий: газетная, репортажная, туристическая, официальная, памятная, семейная, художественная. Институциональным контекстом для газетной или репортажной фотографии являются масс-медиа, для туристической - свободное время и отдых, для официальной - политика, религия, поп-культура, для семейной и памятной - семья, для художественной - галерея и музей. В этих случаях различны и средства экспозиции: газетная колонка, открытки, стены учреждений или жилищ, памятные альбомы, планшеты фотовыставки.

Способ экспозиции формирует установку зрителей, которые в каждом из этих случаев ожидают чего-то иного. В газете мы ищем информацию, доказательства, свидетельства событий («так было»). На открытках мы хотим закрепить воспоминания о прекрасных или важных местах, которые посетили («мы там были»). На официальных портретах мы ищем подтверждения харизмы и иллюзии интимной близости с вождями и политическими или религиозными авторитетами, кумирами массовой культуры и т. п. («есть такие»). С помощью семейных или памятных альбомов мы освежаем совместные переживания, задерживаем уходящее время, возвращаемся к важнейшим, переломным моментам семейной истории: рождению детей, крестинам, первому причастию, свадьбе, окончанию школы, первой работе, смерти близких («мы такие»). В фотографических галереях мы ищем эстетические эмоции, оригинальность, формальные инновации, нетипичную точку зрения («так видит художник»). «Образы и визуальные объекты созданы совместно особым образом посредством институциональных технологий и аппаратуры (например, как "искусство"), и так же создается субъективность зрителей, таких, как "куратор", "критик", "вернисажная общественность" или "посетители галереи"».

От вида фотографии зависят также различные практики рассматривания, способы общения зрителей со снимками. На газетные снимки мы бросаем взгляд, бегло просматриваем, используя их как вспомогательное средство по отношению к написанному тексту, трактуя их как дополнительное подтверждение правдивости текста. Снимки путешествий с гордостью показываем знакомым, коллегам по работе в основном непосредственно по возвращении и редко заглядываем в них позже. Официальные портреты известных особ сопровождают нас на работе или дома как пассивные и немые свидетели и только изредка привлекают наше внимание. Семейные и памятные фотографии рассматриваем сообща, вместе с другими членами семьи, в специальных семейных случаях, например, во время праздников Рождества или Пасхи, годовщины свадьбы или на день рождения.

Определение категорий получателей и режима просмотра -это необходимое дополнение к интерпретации фотографического образа: герменевтической, семиотической, структурной и дискурсивной. Только учет всех этих направлений интерпретации позволяет получить и показать все богатство значений, которые содержатся в фотографии.

В заключение необходимо поставить открытый вопрос, который не имеет простого решения. Итак, очевидно, что может быть много интерпретаций одного снимка. Как потом разобраться в них? Как интерпретатор может убедить в своей интерпретации? «Как можно доказать, что такой-то и такой-то жест означает то и то? » - спрашивает Ричард Хоггарт. И отвечает: доказать не удастся, самое большое, можно создать у получателя убеждение, что это интерпретация удачна. «Да, действительно я вижу это», - говорю я, выражая согласие на интерпретацию жеста как «убедительную», хотя никогда перед этим не думал таким образом об этом жесте». Большую интерсубъективность интерпретации можно получить двумя путями, во-первых, тестируя ее на большей группе получателей. Сходство их видения будет аргументом, говорящим о верности интерпретации. А во-вторых, с помощью большего количества снимков, представляющих похожий жест, но разными людьми и в разных ситуациях. Схожесть жестов при различии ситуаций указывает (при использовании закона единого согласия Милла (Mill), что их смысл не случаен, а закономерен. «Характер отношений, связывающий двух людей, не удастся идентифицировать посредством анализа того, как они презентуют себя другим только по одной причине -необходимо было бы собрать те ритуальные любезности в разнообразных типах контактов, которые их соединяют и в которых происходит взаимное распознавание».

Обобщая этот пример, Гофман пишет: «Различные образные иллюстрации одной и той же темы включают в один домен разнообразные фоны и контексты, подчеркивая многообразные различия, но в то же время показывая один и тот же образец. Глубина и широта этих контекстовых различий определенным способом производит ощущение общей структуры. (... ) За бесконечно изменяющимися конфигурациями сцен можно заметить отдельную ритуальную идиому, за множеством различий на поверхности - небольшое количество структурных форм». Но и так наверняка не удастся выйти за границы определенного сообщества и его культуры с его имплицитно свойственными ассоциациями или стандартами интерпретации. Следовательно, не стоит искать единственную «правильную» интерпретацию. Достаточно, что столкновение с убедительными интерпретациями «обостряет наше визуальное воображение».


Используемая литература: Штомпка П.
Ш92 Визуальная социология. Фотография как метод
исследования:    учебник/ пер. с польск. Н.В.
Морозовой, авт. вступ. ст. Н.Е. Покровский. — М.:
Логос, 2007. — 168 с. + 32 с. ив.ил.
ISBN 978-5-98704-245-3


Скачать реферат: У вас нет доступа к скачиванию файлов с нашего сервера. КАК ТУТ СКАЧИВАТЬ

Пароль на архив: privetstudent.com

Категория: Рефераты / Социология

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.